Воображение в шахматах

e2e4.kz - ваш первый шаг в "Мир шахмат". Турниры, лекции, игры, обучение.

Экс-чемпион мира Гарри Каспаров, "Шахматы как модель жизни": "Расчет и воображение

      Полет воображения не противоречит необходимости соблюдать дисциплину. Творчество правит наравне с порядком, направляя наши расчеты. Интуиция подсказывает нам, когда можно нарушить установленный распорядок. Иногда лучший ход настолько очевиден, что на его детальную оценку не нужно тратить ни одной лишней секунды. Увы, такое случается редко. Куда чаще, быстро делая «очевидный» ход, мы совершаем ошибку. Интуитивные решения тоже требуют анализа! В момент, когда интуиция вдруг говорит нам о том, что за внешней определенностью скрывается нечто большее - или что достигнута важная развилка, надо копнуть поглубже, чтобы правильно оценить позицию.
      Как распознать этот критический момент? Для этого мы должны тонко чувствовать направления и закономерности своего анализа. Если одна ветвь расчетов начинает показывать неожиданные результаты (всё равно, плохие или хорошие), то стоит потратить время на дополнительную проверку. Иногда трудно объяснить, откуда берется загадочный «звонок», сообщающий нам, что настала пора заглянуть в самую суть событий. Но важно услышать его, когда он прозвучит.
      Благодаря этому «шестому чувству» мне удалось сыграть одну из своих лучших партий — в 1999 году на традиционном супертурнире в голландском Вейк-ан-Зее. Моим соавтором стал боевой гроссмейстер Веселии Топалов. Именно соавтором, ибо поистине красивая шахматная партия всегда плод совместных усилий: если соперник не создает серьезную контригру или не выстраивает крепкую оборону, вам едва ли представится шанс блеснуть высочайшим мастерством. Стойкое сопротивление Топалова в том поединке вывело меня на предел моих вычислительных способностей, и в итоге я провел самую глубокую комбинацию в своей шахматной карьере. Главная ветвь аналитических расчетов достигала 15 ходов, что кажется почти невероятным. Не было бы никакой возможности даже приблизиться к расчету всех вариантов, если бы я чудесным образом не увидел издалека завершающий победный удар. Это был случай видения идеального конечного результата.
      Позднее в Греции была даже издана брошюра, посвященная этой партии. Готов признать, что 90% приведенных в ней бесчисленных вариантов не учитывалось мной во время игры. Обдумывая комбинацию, я рассматривал несколько увлекательных путей преследования неприятельского короля и уделял всё внимание лишь самым вероятным попыткам защиты. Конечно, я понимал, что иду по натянутому канату и любая осечка будет гибельной: ведь, чтобы выгнать короля Топалова в чистое поле, я должен был пожертвовать половину своих фигур! Удерживая мысленный образ позиции, я проникал в нее всё глубже и глубже, пока наконец не увидел в конце пятнадцатиходового варианта тот самый выигрывающий удар.
      Это был настоящий «вычислительный подвиг», но человеческий разум не в силах проникнуть так далеко без помощи воображения, финальная комбинация осталась бы для меня недоступной, если бы я ограничился чисто дедуктивным подходом к оценке позиции. Результат не был продуктом логического анализа с математически безупречным выводом. В частности, в одном месте комбинации я упустил сильнейший ход, указанный позже другими гроссмейстерами.
      И хотя в той партии всё завершилось для меня хорошо, такие упущения показывают, насколько опасно полностью фиксировать внимание на отдаленной перспективе. Я так увлекся видением заветной цели, что, приближаясь к ней, перестал зорко смотреть по сторонам. Мне удалось убедить себя, что такая замечательная концовка должна быть абсолютно корректной, строго выверенной, но это еще одно потенциально опасное заблуждение!"
       Сила воображения

      Точно не знаю, когда вошло в моду и обрело огромную популярность словосочетание «латеральное мышление» (то есть боковое, нетрадиционное). Словно по мановению волшебной палочки, обычное логическое и дедуктивное мышление стало считаться чуть ли не смертным грехом. Все его прежде неоспоримые достоинства вдруг были выброшены на свалку, и всякий, кто не хотел быть принятым за ископаемое, стремился выглядеть эксцентричным оригиналом. Мыльный пузырь интернетовских доткомов был раздут как раз этим заблуждением — верой в то, что «креативность» и индуктивное мышление могут заменить логику и основополагающие принципы бизнеса, а не дополнить их.
      Как писал Анатоль Франс, «чтобы вершить великие дела, мы должны не только действовать, но и фантазировать». В шахматах фантазией называют тип воображения, позволяющий выйти за рамки обычных схем и ошеломить соперника. Тут мы отвлекаемся от расчета вариантов и стараемся увидеть скрытые возможности позиции. Иногда удается найти парадоксальную идею, которая нарушает позиционные принципы, но приносит победу благодаря исключительному сочетанию факторов на доске.
      Как ни странно, шахматные компьютерные программы довольно часто выдают ходы, поражающие людей «буйной» тактической фантазией. Машина не опирается на готовые схемы и лишена предубеждения против некрасивых, нелогичных или абсурдных ходов. Она просто считает варианты и выбирает лучший, по ее шкале оценок, ход. Для человека, скованного условностями привычек и вкусовых предпочтений, такая жесткая объективность почти недостижима.
      Вообще-то я не склонен чересчур полагаться на общепринятое мнение, но иногда не остается другого выбора. Так случилось и во время работы над первым томом «Моих великих предшественников». После его выхода в шахматной прессе прокатилась волна критики: ныне каждый любитель, как и профессионал, имеет в своем арсенале компьютер с мощной шахматной программой, что позволило им быстро обнаружить «дыры» в моих аналитических выкладках, нередко основанных на давних выводах классиков.
      Так, я внимательно изучал сложное окончание 5-й партии матча на первенство мира между Эмануилом Ласкером и Карлом Шлехтером (1910). Исход поединка имел большое спортивное значение: это было единственное поражение Ласкера в матче, которое едва не лишило его чемпионского титула! Естественно, партию подробно прокомментировали многие сильные шахматисты, включая самих участников. И Ласкер, и его будущий преемник на троне Капабланка утверждали, что можно было спасти партию остроумной жертвой ферзя.
      Изучив их анализы, я с ними согласился: после принятия соперником жертвы ферзя Ласкер действительно спасался. И я написал об этом в своей книге Ошибка заключалась в том, что Шлехтер не был обязан брать ферзя! Это сразу же обнаруживает компьютер: ведь его не волнует, что ферзь — сильнейшая фигура, для него имеет значение лишь оценка позиции… Пять поколений комментаторов исходили из предубеждения, что «дареного» ферзя надо брать, и лишь после этого начинали анализ. А компьютер проигнорировал жертву ферзя и указал несложный путь к победе.
      Мне хочется верить, что если бы я сам играл эту партию и был погружен в перипетии борьбы, то нашел бы «компьютерный» выигрыш. Ранее мы уже обсуждали вопрос, почему интуитивный вывод, сделанный под давлением обстоятельств, часто бывает более точным, чем результат спокойного отстраненного анализа.
      В игре, так сильно зависящей от логики и связанных с ней закономерностей, очень трудно сохранять свежий, непредвзятый взгляд на позицию.
      Нас должны вдохновлять примеры великих шахматистов, почти всегда находивших оригинальные способы приводить соперников в замешательство. Но никто не делал этого лучше, чем восьмой чемпион мира Михаил Таль. «Рижский кудесник» прославился своей агрессивной и непредсказуемой игрой еще до того, как в 1960 году поверг с трона великого Ботвинника. Он смело жертвовал «ни за что» фигуры и пешки, кощунственно нарушая исповедуемые Ботвинником принципы современных научных шахмат. Таль заново открыл в шахматах романтическое направление, возродил и вознес на небывалую высоту атакующий стиль игры середины XIX века, когда уход в оборону считался признаком трусости.
      Как ему удавалось это делать? Почему кони Таля оказывались более проворными, а его слоны — более стремительными, чем у других гроссмейстеров? Он был замечательным «счетчиком», но это лишь малая часть его дара. Таль чувствовал моменты, когда одних расчетов уже недостаточно для решения проблемы! Об этом в одной из своих книг он поведал сам, вспоминая о партии, сыгранной им в 1964 году с гроссмейстером Васюковым:
      «Там создалась очень сложная позиция, в которой я собирался пожертвовать коня. Не совсем очевидная жертва, возникает множество вариантов. Я начинаю их добросовестно считать и с ужасом убеждаюсь, что из этого ничего не получается. Мысли громоздятся одна на другую. Тонкий ответ противника, пригодный в одном случае, вдруг переносится мною в другую ситуацию и там, естественно, оказывается совершенно непригодным. В общем, в голове возникает совершенно хаотическое нагромождение всяких ходов, подчас даже не связанных друг с другом, и пресловутое «дерево вариантов», от которого тренеры рекомендуют отсекать по веточке, у меня разрастается с неимоверной скоростью.
      И вдруг мне почему-то вспомнилось классическое двустишие Корнея Ивановича Чуковского:

Ох, нелегкая это работа,
Из болота тащить бегемота.

      Не знаю, по какой ассоциации этот бегемот влез на шахматную доску, но хотя зрители были убеждены, что я продолжаю изучать создавшуюся позицию, я на самом деле пытался в это время понять, как же бегемота вытаскивают из болота. Помнится, в моих мыслях фигурировали домкраты, рычаги, вертолеты и даже веревочная лестница. После долгих размышлений не нашел ни одного способа вытащить его из трясины и со злостью подумал: «Ну и пусть тонет!» И вдруг бегемот исчез. Как он пришел на шахматную доску, так и ушел. Сам ушел! А позиция вдруг оказалась не столь сложной. Я как-то сразу понял, что все варианты просчитать невозможно и что жертва коня носит чисто интуитивный характер. А так как она сулила интересную игру, то, конечно, удерживаться не стал.
      А назавтра с большим удовольствием прочел в газете, что Михаил Таль после сорокаминутного тщательного обдумывания позиции осуществил точно рассчитанную жертву фигуры…»
      Этот пример говорит не только об остроумии Таля, но и о его методе решения проблем. Он тонко чувствовал ситуации, когда вместо гаечного ключа требовалась кувалда! Но для переключения на другую программу даже его богатому творческому воображению был необходим некий толчок.

       Воображение как привычка

      Фантазия — это не лампочка, ее не включишь нажатием выключателя. Поэтому оригинальность мышления надо поощрять как можно чаще, чтобы она превратилась в привычку. Каждый изобретает собственный способ обращения к своей музе. Если вы делаете это постоянно и неосознанно, ваша фантазия всегда в работе. Это не значит, что вы становитесь изобретателем и регулярно испытываете озарения. Это значит, что вы каждый раз подходите к процессу принятия решений творчески.
      Когда представители корпораций и организаторы бизнес-выставок впервые обратились ко мне с предложением читать лекции, у меня возникло желание научиться получше говорить на их языке. Как постоянный автор колонки в Wall Street journalи ревностный слушатель новостей по кабельным телеканалам, я считал себя довольно хорошо осведомленным о главных мировых событиях, включая последние деловые сводки. Но беда в том, что информационные программы редко включают свои новости в полезный и осмысленный контекст.
      Безусловно, можно научиться многому, если постараться разузнать, как обрели свое величие крупнейшие бизнесмены и почему некоторые компании добились успеха там, где другие потерпели неудачу. И я решил разобраться, что помогло ведущим современным брендам и корпорациям приобрести мировую известность. Одной из таких находок стала уже упомянутая история Уильяма Боинга. Другие подобранные мной истории, возможно, не столь яркие — но есть несколько имен, которые ныне незаслуженно забыты.
      Например, имя Джозефа Уилсона знакомо немногим, хотя название компании Xerox, которую он возглавлял, до сих пор у всех на устах. Вообще-то Уилсон был изобретателем, однако в истории остался именно его творческий подход к управлению компанией, первоначально называвшейся Haloid Со. Он, в частности, говорил своим сотрудникам: «Мы не хотим вести дела по-старому. Поскольку вы пришли сюда, я надеюсь, что вы готовы воспринимать перемены как образ жизни. Завтра вы не будете вести дела так, как это делаете сегодня».
      Признаться, я сам в какой-то мере являюсь рабом привычек, и мне, чтобы внять этому совету, всякий раз приходится делать над собой немалое усилие. За доской я иногда старался отвлечься от мельтешения вариантов и отпустить разум на волю, чтобы нужный ход возник как яркий луч, озаряющий путь во мраке. В обоюдоострых позициях такие ходы, выходящие за рамки условностей (но не шахматных правил!), часто оказываются полной неожиданностью для соперника. И время, потраченное им перед этим на обдумывание вашего ответа, пропадает впустую, ибо резко меняется весь рисунок игры. Это нечто большее, чем просто хороший, объективно сильный ход! Решения, несущие дополнительный заряд фантазии, могут ошеломить соперника и заставить его совершить ошибку.

       Нестандартное мышление. «А что, если?..»

      В 1997 году в пятом туре супертурнира в Тилбурге я играл черными фигурами против одного из лучших «шахматных фантазеров» в мире — Алексея Широва, уроженца Риги. Творческий талант Широва в юности развивал сам гений нестандартной игры Михаил Таль.
      Однако в той партии роль фантазера досталась мне. В сложной позиции с обоюдными шансами соперник двинул вперед свою ладью, собираясь следующим ходом атаковать моего ферзя. Было ясно, что нужно отступить ферзем, и некоторое время я обдумывал возможные пути отхода. Все варианты сохраняли динамическое равновесие, но… мне хотелось большего!
      Прежде чем решиться на «неизбежный» увод ферзя, я сделал глубокий вдох и обвел взглядом остальную часть доски… Как и многие иные творческие озарения, это началось с вопроса «а что, если?..». Если включить фантазию и представить то, что вы хотели бы видеть в будущем, иногда можно обнаружить неожиданный ресурс. А что, если я оставлю без внимания угрозу моему ферзю? Широв получит материальное преимущество, но мои фигуры, формально уступающие в силе его ферзю, будут очень активны, и он окажется под давлением… И вместо хода ферзем я пошел королем поближе к центру доски. Этот с виду невинный ход слабейшей фигурой выглядел парадоксально, ибо игнорировал очевидную угрозу.
      Но, конечно, я был уверен, что это достаточно сильный ход, имеющий несомненные достоинства. Фантазию следует подкреплять трезвой оценкой и расчетами, иначе вы потратите свою жизнь на красивые промахи.
      Широв не смог быстро приспособиться к новой ситуации: будучи прирожденным мастером атаки, он внезапно оказался в обороне. Объективно на доске сохранялось динамическое равновесие, но вскоре он допустил грубую ошибку и проиграл. В самом конце, чтобы достойно увенчать красивую идею, я с удовольствием пожертвовал еще одну фигуру… Тогда я не так много размышлял на эти темы, но теперь, мысленно возвращаясь к той партии, понимаю, как важно бывает выходить за рамки очевидных решений.
      Мы часто отвергаем с виду нелепые идеи и решения, особенно в тех сферах деятельности, где долгое время пользовались хорошо известными методами. Неспособность мыслить творчески тесно связана с существующими самоограничениями — ив работе, и в жизни. Вопрос «а что, если?..» зачастую приводит к вопросу «почему бы и нет?». В этот момент надо набраться смелости и выяснить — почему бы и нет.
      Каждый раз, когда вам нужно принять решение, вы можете положиться на силу своего воображения. Вы не найдете новых способов решения проблем, если не будете искать их осознанно и если у вас не хватит мужества ими воспользоваться. Конечно, не все они окажутся такими действенными, как вы надеялись. Но чем больше вы экспериментируете, тем более успешными будут ваши эксперименты. Избавляйтесь от шаблонов, даже если они для вас приятны и привычны. Старайтесь искать новые, более эффективные методы решения проблем.
      Если вы хотите полностью раскрыть свои врожденные таланты, всегда нужно быть готовым к критическому самоанализу и устранению слабых мест. Проще всего полагаться на свой талант, сосредотачиваясь лишь на том, что мы умеем делать хорошо. Разумеется, каждый хочет разыгрывать только свои козыри, но тогда неизбежно возникает перекос в одну сторону, что ограничивает развитие личности.
      Очень важно не попадаться на удочку шаблонных представлений о себе. Наши собственные мнения о наших способностях часто бывают сильно искаженными и основанными на единичных случаях или произвольных сравнениях. Те, кто постоянно твердит о своей забывчивости или нерешительности, попадают в порочный круг (в психологии это называется «негативным подкреплением»), из которого бывает очень трудно вырваться. Откуда вы знаете, что ваша память хуже, чем у вашего друга или подруги? Гораздо лучше быть несколько самоуверенным, чем наоборот. По словам Черчилля, «жизненная позиция — это такая мелочь, которая совершенно меняет дело». Если мы верим в свои способности, они нас не подведут.

Записаться
Хочу участвовать!
Вернуться к списку